Зайцем

Вкус опавшего в золото лета –

Как цветы на альбомном листе.

Электричка. Но я без билета,

И кондуктор уже на хвосте.

Сделать вид, что ничем не встревожен?

Не боюсь, никуда не бегу...

Молча вид созерцать расположен,

Рыбака на речном берегу...

Но Кондуктор всё громче и ближе.

Китель – белый, как белая ночь,

И сжимает свои пассатижи,

Чтобы в снеги билет истолочь.

И очки его блещут угрозой,

Вон акула в холодном стекле!

На акулу ни просьбы, ни слёзы

Не влияют и здесь, на земле!

– Ваш билетик. – А нету! – вставая. –

Прикажите меня расстрелять…

И течёт по щекам Чусовая,

И грядущей зимы не унять...

31 декабря 2017 г.

Ножницы

Как тело сделалось предметом,

На стол положенное в свет,

И нету в нём, до льда раздетом,

Живья сверкающих примет...

Как весом выросло, застыло,

И, неподвижное, оно

Свои составы опустило

На тьмы дюралевое дно...

А осень отступила в поле,

Склонившись в ноги январю...

И – тишина земной неволи...

Благодарю, благодарю!

Как тело сделалось предметом,

Себя навек остановив,

Так дух уже не этим светом

Свободен и – навеки жив!

30 декабря 2017 г.

Конец бездракония

Бездраконие кончается, и шелест...

Слышишь сверху? Нежная труха...

А внизу стремниною на нерест

Мчатся рыбы скорого стиха –

За любовь и жаркую простуду,

Живы, живы всё-таки пока!

В пену – снег, в серебряную груду,

Грудью в кровь обрывки плавника.

Но никто и краем не приметил –

Цветопад, и год наш был таков...

Слышишь сверху? Или это пепел

Ниспадает с дымных облаков?

Всполошилось вретище воронье,

И храпит, вращая глазом, конь.

Милостью в обмен на беззаконье

Станет очистительный огонь.

30 декабря 2017 г.

Лисица

Идёт лисица по лесу,

От холода дрожит,

А в ближнем уже космосе

Летит метеорит.

Идёт лисица, щурится,

В глаза ей дует лёд,

Мечтается-то курица,

А что-то въяве ждёт?

Она, бедняжка, мается,

Не знает, что над ней

Метеорит вращается,

Всё ближе и видней.

Вот-вот – и тьма расступится,

В метельный полумрак

Метеорит втулупится,

Вонзится кое-как.

Свечою смертоносною

Вдыхая кислород,

На Землю рухнет косную

Взорвётся и пробьёт!

И, может быть, с лисицею

Покончит он тогда –

Лисица станет птицею,

Как Феникс, навсегда.

Взовьётся, как немыслимый

Неопалимый куст...

И, вздрогнув, мимо выстрелит,

Подкаменный тунгус.

28 декабря 2017 г.

К сердцу

Бейся, сердце моё!

Хоть бы рыбой об лёд,
чуть достанут её
из реликтовых вод...

Шаг ровнее держи,
как карманный брегет,
что оставил мне прадед,
сходящий на нет.

Бейся, сердце в груди,
раздавайся в виске,
алым крабом следи
под волной на песке.

Все мы – на волосок

от последней черты.
Сокращая мой срок,

да не сдашься же ты!

Дай мне крови ещё,
подгони её ток,
чтобы слово моё
я довымолвить мог,

Чтоб ни рвать, ни рыдать,
ничего не хотеть —
только мёртвых обнять,
только песню допеть.

28 декабря 2017 г.

В небе знают

В небе знают. – Веришь? – Верю.

Про морозы, боль и страхи,
Про грядущую потерю,
Мат, рождающийся в шахе.

Про молитвенные реки,
В берегах которых прежде
Тяжелеют слёзно веки,
Точно гири при надежде.

Видят все земные вехи
Сквозь разрывы в тучах лики —
Даже малые огрехи,
А не то что грех великий.

– Веришь? – Верю. Небо судит
Беспристрастно и всечасно...
Значит, утро всё же будет,
Суд да дело наше ясно.

28 декабря 2017 г.

Рождество в Бруклине

Взял и ушёл в облака с небоскрёба,

«Бруклин меня убивает», – сказал.

Снег же идёт над Землёю. Ещё бы!

Это же автомобильный сигнал!

Это же краткий свисток полисмена,

Острый, как рези в сердечном боку.

«Что-то у вас не работает вена, –

Шепчет сестрёнка, – я кровь не могу...

Крепче! Пожалуйста, крепче сожмите.

Да не меня же, а кровь в кулаке...»

Тотчас, обрезав последние нити,

Снегу навстречу – слепит налегке!

Сразу же? Сразу! Так лучше гораздо.

Всё белым прахом, что ниже воды.

Маленький поляк: «Ох, чудовна гвязда!»

И ни руды за тобой, ни слюды.

27 декабря 2017 г.

Heroes

Нашей зрелости киногерои,
Справедливости белые боги –
В камуфляже, с ухватистой сталью
На изгибе тяжёлого локтя...

Арни, Слай... или – как его? – Рэмбо!
Ясноокий, что молния с неба...
В чистой ярости противоборства
С генералом Нурьего Сапатой

И полковником в чёрном мундире,
Хонг Ван Воном, и всей его бандой!

За убитых трудом ребятишек,
За девчонок, раздавленных срамом,

За старуху на рисовом поле:
Тронул голову, и покатилась –
Вопли, взрывы и чёрное пламя!
Нашей зрелости киногерои

Сеют смерти обратные зёрна
По упоротой тьме негодяев...

И стоят в дымной горечи после,
Не берут их в заморские эльфы...

Скоро сами начнут умирать.

26 декабря 2017 г.

Шажок в темноту

Шажок в темноту, а за ней уже снег,

И саночных жжётся полозьев железо,

И скрип начинает неспешный разбег

На почту, к порогу морозного леса.

И сквозь анфиладу ворот и дверей,

Шагаем, торопимся с бабушкой двое –

На почту, за книгой о жизни зверей.

Такая оказия, счастье такое.

И дома, дыша из-за насморка ртом,

Крошу невесомый сургуч на коряги

И освобождаю таинственный том

Из плена казённой почтовой бумаги.

И в луковом жаре, худые прижав

Лопатки на кухне к тугой батарее,

Сижу и гляжу, например, как жираф

Находит своей применение шее...

И вот начинается поздний обед,

Застолье грибное скорей, чем мясное.

И прадед выносит серебряный свет,

А в окна из вечера светит Иное...

24 декабря 2017 г.

Дай мне лодку

Дай мне лодку твою, лепесток,

Чтобы плыть уже впрямь наяву
По свердловской реке на восток,
В дорождения тьму-мураву,

Где лишь брезжит полуденный сад
Да, из сорванных длинных минут
Одуванчика выдавив яд,
Мне венец на макушку плетут.

Стебелёк, обречённый ножу,
Выбирают и тянут из всех...
Что за девушки? Не разгляжу.
Слышу разве что шёпот и смех...

Малахит, родонит, бирюза...
Ни гроза не страшна, ни змея...
У одной – голубые глаза.
Эта девушка – мама моя.

23 декабря 2017 г.

Пока живу

Китайский тазик с рыбками – для рвоты

И дикий крик из тамбура Земли...

Не помню, чтоб летали самолёты...

– А ангелы? – А ангелы могли...

Ведь выживал, и темень отступала,

И цвёл на подоконнике жасмин,

И значит, мало. Богу было мало

Моих пяти от роду именин.

И ныне то же: небо только ближе,

Физически-то выше голова...

– А ангелы? – Пока я их не вижу,

Но входит свет в прохладные слова...

23 декабря 2017 г.

Отмечен

Аз отмечен на фото: играю на арфе для рыб,

На пологом песке позади остывает кострище.

Струны медные быть золотыми могли б,

И звучали б, наверно, тогда веселее и чище...

Но какие уж есть – от небесных разладов и волн,

По земле пробегающих времени яростной дрожью.

И Эол из меня никудышный, и гол, как сокол,

Но тащился всегда в бурелом, в тишину бездорожью,

Опускался младенцем в душистый огонь череды,

Поднимался звездою над талым весны котлованом

И скрывался в своём от греха, от беды и воды,

Окликающей с моря и в полдень смертельным туманом.

Аз отмечен на фото – безвиден, нелеп и тягуч...

Но еще – погодите – два-три невесомых мгновенья –

И в меня из-за тучи ударит несолнечный луч,

Превращающий плоть в реактивного сопла свеченье.

22 декабря 2017 г.

Игра

Я видел золото в бетоне,

Но совершенно не умел

И в полдня вывернутом лоне

Понять, где золото, где мел...

А время, хищно улыбаясь

На юности беспечный ход,

Под солнцем таяло, стараясь

Уйти неслышно в оборот.

И даже выброшенный с неба

Поток июльского дождя

Мне никаким уроком не был,

Поднявшись паром, погодя.

И вновь свои кидали руны

В дрожащий воздух, густ и прян,

Ракеток бадминтонных струны,

Терзая перистый волан.

Душа была светлей раз во сто,

Чем в январе на окнах лёд,

Легка, как на локте короста

И сладкий отроческий пот!

16 декабря 2017 г.

Тогда

...Тогда склонюсь как пред Царём,

Не смея глаз направить к Небу,

Мои желания и требу

Не в силах выдохнуть при Нём.

От жизни временной устав,

Паду, коленопреклоненный,

И весь наверное состав

Постигну Света и Вселенной.

Не зовом – плачем лишь почту,

Не жрец усердный и не воин,

Аз, отступая в темноту,

Шепну: «Ничтожен, недостоин...»

И если б не огонь любви,

Сжигающий в укоре тесном –

Ещё шепнул бы: «Помяни

Меня во Царствии Небесном!»

14 декабря 2017 г.

Смог

Мой город, чуть дыша,

Бредёт во власти смога,
Который всюду – ша! –
Без ветра недотрога.

Под маску или шарф
И в предрассветной рани
Разводит свой пожар
Першением в гортани.

Мой город сел на мель
И, дымом истекая:
– Ну где же ты, метель,
Такая-растакая?!

Приди, лети, мети
И в новой лунной фазе
Мой город освяти,
Чтоб ни греха, ни грязи!

13 декабря 2017 г.

Тайная река

Есть жизни скрытая река,

Она разлита в сновиденьях

И поздних мыслях старика,

В мечтах его и сожаленьях...

Вода воспитывает страх,

Но воспитание напрасно:

В своих вечерних берегах

Река опасна и прекрасна.

С огнём, а всё не безо льда

Мгновенья с вечностью боренья,

Не тонет ясная звезда

В громаде тёмного теченья.

Идёт на лодке человек

По этой в ночь текущей пресне,

И яблонь цвет за первый снег

В его унылой сходит песне.

И сон у зверя на груди

Уже не кажется обманом,

И море светит впереди

Его божественным туманом.

13 декабря 2017 г.

Простая песня

Я пою, чтоб не кричать

И забыть о боли,

Сжав сургучную печать

На бумажной доле.

Я пою, не дуя в ус,

Небесам и Богу

И надеюсь, что молюсь

В песне понемногу,

Или верю, что моё

Писарево дело

Через птичье остриё

И больное тело,

Через ночь уйдёт и тлю

Во святое лето...

Может, там и полюблю

Всё, что не допето.

14 ноября 2017 г.

Только для взрослых

Что сердце в листе настучит?

Что память в минувшем нароет?

Не только гудрон и карбид

И в ярком костре рубероид.

Там есть ещё медь мундштука,

Басовыми рвущего губы,

И торфом чадят в облака

Январские чёрные трубы.

Там хлебного вкус кирпича,

Чьи рвём уголки мы зубами,

В церковной латуни свеча

И ангел в неправильной раме.

Там только для взрослых кино

И танцы у самого края.

Что выудить в прошлом дано,

В райке своём Рай выбирая?

12 ноября 2017 г.

Авторское кино

Шпион из тебя никудышный,

Политик ничто и палач...

Едва различимый, чуть слышный,

Купи себе выпить и плачь.

У стойки полночного бара

В проулке под белой луной

Никто тебе, парень, не пара,

И не с кем ещё по одной.

Слезами никто не зальётся

Над жалким твоим дневником.

Ну, разве что смерть подкрадётся

И белым накроет платком.

Но ангел собачиться с бесом,

Вцепившимся в душу твою,

Наверно не станет и – лесом,

В пречистой лыжни колею.

Проводишь подёрнутым взором

Сверкание снега в крыле

И ляжешь, как пёс под забором,

Щекою к родимой земле.

И где-нибудь выше и между

Грядами тугих облаков

Не кинешься нежить надежду

На то, что ты не был таков.

На то, что в орешник упрётся

Хранитель на лыжах и вдруг

По милости Божьей вернётся

На всхлипа и выдоха звук.

2 ноября 2017 г.

Демократия

На слове «агитпункт» я спотыкаюсь

И улетаю в зимнее назад,

Где мне доныне – слёзно в этом каюсь –

О главной тайне вслух не говорят.

Там просто есть в бессмертно жёлтом свете,

В дощатом, нищем, душном и битком,

На пыльной сцене взрослые и дети

И я с моим загадочным сурком.

Пятёрка за диктант и за экватор,

А всё же мне планета невдомёк,

Когда, сжимая в пальцах медиатор,

Знакомый домру дрочит паренёк.

Потом, сжимая бабушкину руку,

Через квадрат остывшего двора

Иду и всё надеюсь на науку,

И верю в Рай, обещанный вчера.

А между тем ломают в Риме копья

И вдоль дорог – с распятыми кресты,

Пока в дверном проёме тают хлопья

Из сумерки сгустившей темноты.

1 ноября 2017 г.

Репей

Отчаянно предавшись горькой мути,

В глухой воде, в итоге стапелей,

В сыром аду, в резине и мазуте

Не разглядеть высоких кораблей.

А есть они! На рейде за лучами,

Сжигающими радужный замес

Бессмыслицы – костром и зеркалами

Готовых к превращениям небес.

Стоят, помалу в зюйде раздувая

Косые и прямые паруса –

Флотилия, пеньковая, живая,

Под звёздным полем Лебедя и Пса.

Ещё чуть-чуть и в полчаса умчится,

Блистающий пронзая носом норд...

Наняться бы, подняться, зацепиться

За флагмана покрытый снегом борт!

Могу рабом лихому капитану,

Пускай зовусь отныне я Репей,

Глазами в лёд, лицом темнее стану

В латунном визге якорных цепей.

27 октября 2017 г.

Пионерская осень

До рассвета подымаюсь,

А горячей нет воды...

Ледяною умываюсь,

Вроде розовой слюды.

Завтрак мой печально скуден,

Праздник осени с утра

Не богаче летних буден,

Оборвавшихся вчера.

Жизни скучный ход бесспорен,

Солнцем выжжено стекло,

Репродуктор, жёлт и чёрен,

Гимном в точку увело.

Из парадного ныряю

В духовое торжество

И почти не ощущаю

В этом свете ничего...

Вдох и выдох спозаранку,

Надеваю – погляди –

Первоснежную испанку

С алой кистью впереди.

24 октября 2017 г.

Скандинавский узел

Станешь от пропасти зимней в единственном шаге,

Нежишь надежду – в морозной горсти перепёлка...

Где-то на западе дышит свинцом Копенгаген,

Где-то над крышами – тени собаки и волка.

Свистом разбойным пронзая преддверие стужи,

Страх обращает дыхание в острую льдину.

Завязью, всё не смертельной, куражась и вьюжась,

С подлой улыбкой врачебную тянет резину.

Викинги, что ли, мерещась в тумане обрыва,

Справа и слева несущие числа и вёсла,

Режут носами звериными воды залива,

Где-то у них за спиной разгорается Осло...

Их предводитель, свирепый и рыжеволосый,

В синих наколках по облаку голого торса,

Воздуху в грудь набирает... Какие вопросы?

Утлый рассвет заливает огни Гельсингфорса.

Скоро зима. Эти два неразборчивых слова

Где-то по борту янтарной начертишь смолою.

Вот и готово, всё к бою по-новой готово,

Сковано сердцем и сшито железной иглою.

20 октября 2017 г.

Невидимые реки

Какого цвета быстрая вода

В прозрачности невидимых течений,

Что выше птиц и яростней зари,

Смывающей кровавым семицветьем

Горящий мрак ночного маяка?

Какого цвета?.. Нет, ещё важней —

Каков кристалл и чем тверда решётка,

Вонзающие перпендикуляр

Невидимой лавины в стену ливня,

Стирающие снегом сна пути.

Нет, чище снега, белого белее

Летящего любви наперерез,

И накипи зеркальной серебра

Богаче чистым духом амальгама

Подземных рек, несущих в небеса.

Пути Господни неисповедимы.

12 октября 2017 г.

Фол последней надежды

Связанные обязанностью падать без остановки,

Обречённые речью на плоть от плоти,

Упоённые ожиданием коренной перековки,

И не где-нибудь там, а в доме напротив,

«Хорошо бы поглубже!» – это мы про колодец,

Холодком обдающий от ступней и выше,

Обзывающий эхом: «Эгей, уродец!

Ты не тот ли шишел, который вышел?»

Облюбованы загодя птицами и червями,

Заключённые в одиночку вопроса «Что там?»,

Ударяясь о стены осенёнными головами,

Светом – это потом, а пока что – потом,

Взяв ладонями воду и ноздрями воздух,

Подымаем к небесному скверу лица,

Проницаем тьму и считаем звёзды,

Сделав линзой лёд и трубой – криницу.

2 октября 2017 г.

Танец Греты

День тридцать первый лета,

С яблоком в голове...

Нет, не согрета Грета –

Тонет в косой траве.

Плачет под ливнем горько,

Платьем облеплен стан...

– Где я? Куда я? Сколько

В силах объехать стран?

Грета? Откуда имя?

Гитлеру не родня ль?

Прёт из огня в полымя

Ржавая даль-педаль.

Стоптаны в нуль пилоны...

Режет колосья жнец...

Что мне назначил оный?

Кто моя мать, Отец?

Нет из небес ответа,

Тучи на юг ползут...

Кружится в луже Грета,

Вьётся в ногах мазут.

Трубы дымят на зиму,

Время летит орлом...

Может, прижаться к дыму

Серым своим крылом?

Или патроны в ранце

Сослепу пересчитать?

Мается Грета в танце –

Чем бы ещё ей стать?

Ради чего в расходы

Ввергнуты плотью мы?

Чем обернутся воды

После руды и тьмы?

20 сентября 2017 г.

Письмо славному герою

Поймав Адамову простуду

И старопольской злобы жар,

Не узнаёшь в себе Иуду,

Вдыхая сажу древних свар.

За влагу лживых поцелуев

И мелкой алчности медяк

Раздался дурью ветродуев

И усмехаешься в кулак.

Стыдишься звания окраин,

Язык заводишь на крови...

Довольно, брат. В чём сила, Каин?

Так и не внятно, что в любви?

Верни владение чужое,

Своё пуская в пух и прах.

Оставь мою страну в покое,

Свою подвесив на горах.

Покинь моё левобережье,

Где каждый дорог нам сугроб

И дышит Пушкиным Онежье

Немой Европе в белый лоб.

18 сентября 2017 г.

Возвращение

Когда моя тётка была балериной,

А я был бессмертен и мал,

Шагал напролом, настигаем ангиной,

И жар меня, сжав, донимал.

Потом расступались еловые ветки

В краю непролазных болот,

И за километром дорожной разметки

Я слышал, что поезд идёт.

Вот здесь и вступали высокие скрипки

Дыханья на взмах моего,

И больно срастались во сне по ошибке

Мой пульс и колёс торжество.

И чьи-то тянули тяжёлые руки

В прокуренный тамбур меня,

– Куда вы? – Куда мы? В Великие Луки,

А сзади Казань без огня.

Но, выброшен пьяными проводниками –

Видать, надоело тянуть –

Я падал в колючую насыпь руками,

Вставал и разыскивал путь.

И сквозь нестерильную сеть снегопада

Звезды прозревая оскал,

Бежал, и раз надо, так надо, раз надо –

Так поезд во тьме затухал.

И я возвращался, наверное, чудом

В утробу ребёнком земным

И спал до утра под периновым спудом,

Согретый свечным и печным.

31 августа 2017 г.