Остановлен деревьями

Всё так было, что не было будто –

На коньке возрастающих сил

Разбежавшись в июльское утро,

Остановлен деревьями был.

Или бабочкой, снега белее,

Сбитый с ног в молодую траву,

Захлебнулся в таёжном елее,

Во полынном расплавился рву.

И лежал под стеклом паутины,

Тише мыши, ясней родника,

И в уме отмечал именины

Моего двойника паука.

Бурундук привечал меня свистом,

И светило светило насквозь,

И плясала, как золото чисто,

Восходящая пороха горсть.

И земля до кости обнимала,

И слезу утирала со щёк:

Мол, и жить остаётся немало,

И погост на пригорке далёк.

17 мая 2017 г.

Во плоти

Солнце в рукаве пальто...

Поцелуи на полу...

Мы пока себе никто,

Путешествуем в углу.

Начинаем чудеса,

Как положено, вдвоём.

Тает зимняя роса

На каракуле твоём,

И румяная щека –

Прижимаю к ней свою –

Подморожена слегка,

Слаще яблока в Раю.

Юный, до смерти любя,

Приворовываю взор

И мерцание себя

Вижу в зелени озёр.

И бессмертная в глазах

Отражается душа,

Побеждая смертный страх,

Во плоти едва дыша.

15 мая 2017 г.

Данное свыше

Вот вам от ведущего в замок отмычка:

Мы просто привыкли. Всё – только привычка –

К дыханию, зрению, речи и слуху,

Привыкли к рождению звать повитуху,

К рассвету привыкли во имя заката,

К тому, что за всё полагается плата –

За шелест прибоя и грохот вагонных,

За шёпот любимых, счастливых и сонных,

За улицу, смытую ливнем по окнам...

К тому, что и эта наука не в прок нам,

Не в прок и спасение грешным и страстным,

К земному вращенью телами причастным,

К весеннему, грозному – собственным ростом,

Не внемля ни граю ворон над погостом,

Ни строгим рецептам своей медицины,

Ни лазерной точке последней причины...

Но верим хождению Бога по водам,

Всем городом, всем человеческим родом,

И воду Спаситель в вино превращает

И новый за ночью рассвет обещает.

13 мая 2017 г.

Без особого места

Точно ржавые ножи

И тупые свёрла,

Ходят по двору бомжи –

В полусмерти горло

Или горькую со дна

У кирпичной будки

Пьют до полного темна

Грозовой побудки.

Оттого ль черны лицом

Без тепла и дома,

Что скелет их невесом,

А душа весома?

Нет, уже и от души

Мало что осталось,

И в глазах – одни шиши,

Мокрая усталость.

Вспять к себе не повернуть,

Притулившись к сукам,

Умереть, а не уснуть

Под чугунным люком.

12 мая 2017 г.

Двенадцатая ночь

Прозрачно поутру,

Из бури в утро, прочь!

Брат повстречал сестру

В двенадцатую ночь.

В двенадцатом раю

Сестру увидел брат.

Я вас боготворю,

И герцог тоже рад.

И герцог рад на борт

С Цезарио взойти,

Ему не брат сам чёрт.

Виола, погоди.

Галеры обойдут

Губительную мель,

Всех на закате ждут

Прощенье и постель.

Как простыни, снега –

На куполах вершин,

Иллирии брега –

Под кровом серых льдин.

Оставив мрачный скит

И буковую жердь,

Оливия сразит

Любовью – брата смерть.

Воскреснет брат с утра

И, разбивая лёд,

Как герцога – сестра,

Оливию найдёт.

В двенадцатом часу,

Едва часы пробьют,

Застынет на весу

Обмякший парашют,

Удары, голоса,

Антонио побег...

И с мачты паруса –

Как простыни и снег,

Повалятся, точь в точь

Как снег на сад и дом,

В двенадцатую ночь

Мы все тут оживём.

12 мая 2017 г.

Над картой звёздного неба

Зачем нужны подробности и лица,

Когда, хоть этак выверни, хоть так, –

Смывает всё и даже не клубится

Космический по смерти нашей мрак?

И там, в несоразмерной нам громаде,

Непостижимый властвует закон...

И где искать ответ, чего он ради

Над вечностью не нами возведён?

И что он есть? Какие дозволяет

Решения, свободы и права,

Когда миры навеки разделяет

Растущая от взрыва голова?

Где прорасти зерну весёлой веры

В неуязвимость тающих сердец,

Когда лишь неизвестности химеры

Вцепились в края зимний леденец?

Каких еще нам ждать чудес и правил

Каких искать в галактике планет,

Когда Христос воскресший нас оставил

И космонавт сказал, что Бога нет?

7 мая 2017 г.