Перед мiром

Перед мiром, после школы,

Не вменяя счёт часам,
На восток – и ветер в полы,
Иней к тёмным волосам.

Замороженный пейзажем,
Был до грязи отогрет
В детском мире за пассажем
На ближайшие пять лет.

Там гудела вдоль прилавка
В мокрых шубах череда
И была – к шарам добавка –
Мишура, как навсегда.

И, набив портфель дарами
Неземного декабря,
Вот – бегу домой дворами,
Молча с Богом говоря.

Подметённый снегом-солью,
Точно моль во тьме, лечу
К новогоднему застолью,
На горящую свечу.

22 июня 2018 г.

Копатели могил

Остывшие сердца копателей могил...

Ни водка, ни жара не впрок заледенелым,

Хотя не занимать – с устатку даже – сил

С пыльцою на груди мужам бронзовотелым.

И не Плутоном, нет, их божество зовут,

И не вменяй в вину рыдающих поминок

Тем, чей позолочён сосновым прахом труд,

Тем, чей медовый пот сливается в суглинок.

Остывшие сердца, почти звериный ум

От горького вина и воплей у обрыва,

Лопата и кирка – им сёстры, камень – кум,

Копатели могил устойчивы на диво.

А то ещё зима, земля зимой – гранит.

Тогда они огнём поверхность согревают

И в ход пускают лом и лёд одолевают,

И ночью снегопад под звёздами горит.

24 мая 2018 г.

Время

Время вымышленной мерой

Годы режет по неделе —
Не висит хрустальной сферой,
Заполняя светом щели,

Не идёт покойным шагом,
Ни настенным, ни напольным,
Ни цифирью по бумагам
Перво-наперво-престольным,

Ни походкою младенца
За шажком шажок по стенке,
От отца до полотенца,
От кровати до коленки.

Время льётся, время мчится
С нарастанием пожара,
Неразгаданная птица,
Не агора — Ниагара.

А хотя — какая тайна!
Время всякого, как вора,
Водит за нос — вира, майна —
От любви до приговора.

16 мая 2018 г.

Зеркальный заяц

На память о снеге, навстречу весне,
Летящей со скоростью злою —
Я видел зеркального зайца в окне
Над самой весенней землёю.

На зайце от солнца горела роса
И в целом смогли отразиться,
Раскинув над маем себя, небеса,
Где облаку птица сестрица.

Я видел зеркального зайца зимы
В мозаике деда Мазая.
Точнее, друг друга с ним видели мы,
Из боли и тьмы вылезая.

Он был неподвижен, не то что часы,
Гребущие вусмерть усами,
Часы, чья срывается ртуть на весы,
Кренящие нас под часами.

Я видел зеркального зайца сквозь муть
Немытого с августа грома
И — как бы мне, — думал, — впотьмах улизнуть
С харонова летом парома?

4 мая 2018 г.

Синица

Подняв запотевший слегка окуляр сновиденья,

Пол-ночи пытался сквозь лютую мглу разглядеть:
На лодке зачатия или с причала рожденья
Душа угодила к Творцу и Спасителю в сеть?

И что за булыжник мне сразу же под ноги брошен?
Куда меня за руку зыбкой походкой ведут?
А я вырываюсь, и крик мой в полёте истошен,
И страшен от крови и боли невинному суд...

И чем я ещё перед шагом на сцену украшен?
Цветами? Крахмалом? Колючим лавровым листом?
Пока мой скелет не в библейском подножии башен,
Мне на ухо шепчет синица: «Узнаешь потом».

10 апреля 2018 г.

У озера

Целая ночь от Москвы до Валдая,

Вышел на площадь в четыре утра.
Улица к небу восходит крутая –
Значит, гора тут скорей, чем дыра.

Фыркнул и вспять укатился автобус.
Голодно, солоно, в гости не зван...
Город у озера – маленький глобус,
Весом сжигает ладонь чемодан.

Где тут гостиница? Дворник покажет.
За ночь в дороге не стало лица.
Раз уж не ждут и не встретили даже,
Стало быть, нету в Валдае отца?

– Нету таких, – подтвердили у входа.
Кто я, куда я в рассветный-то час?
Мятая трёшка в кармане и кода:
– Можно, хоть вещи оставить у вас?

3 апреля 2018 г.

Ботаника

Забыты все параграфы историй

О мудрено устроенных цветах,
О ужасе бескрайних территорий,
До неба утопающих в лесах.

В тумане колосятся зерновые,
Я все теперь их и не назову.
Деревья на прямые и кривые
Частенько разделяю наяву.

Узнать способен белую берёзу,
Есенина притом благодаря.
И князя дуб, зане большую прозу
Я в юности штудировал не зря.

Но проходя чуть видною тропою
В дремучем царстве листьев и трухи
Куда-нибудь на свет и к водопою,
Не отличу осину от ольхи.

Не что-нибудь, что пышно или нежно,
Не розу, гладиолус и левкой —
Я туфельку с учебника прилежно
Срисовывал уверенной рукой.

20 марта 2018 г.

Прощание славянки

Слышишь? Отходит мой поезд.

Значит, славянка, прощай.
В пальцах карманная повесть.
Скоро печенье и чай.

Утро, и времени мало,
Снова прибавка рублю.
Архитектуру вокзала
Аз на прощанье люблю.

Имени города слово,
Оштукатуренный лоск —
Я ненавижу Свердлова,
Но это слово — Свердловск.

Тамбур прокуренный мерзок,
Но не затащит меня
В путь отправления смерчем,
Колокол, грозно звеня.

Я остаюсь на платформе
В майский рассвет налегке —
С золотом пуговиц в форме,
С горном в продрогшей руке.

19 марта 2018 г.

Полустанок

На мотоцикле стрелочник с братом

Сгоняли в город, не за денатуратом —
За нормальным пойлом, типа «Зубровки»,
Но пили стаканами без остановки.
В результате дочери брата Люде,
Раскачав до солнышка на качели,
Сломали ногу.

Прощайте, люди!
Ухожу с утра как на звук свирели..
Лишь бы не видеть вас и не слышать
Вашего шума и пьяной брани.
Ухожу туда, где рассветом дышит
Всё живое на Божией длани.
Стану зверьком с полосатой спинкой,
Бурундуком (вы подумали, свинкой?),
Поселюсь на высоком речном берегу,
А может, уйду глубоко в тайгу.
Кинетесь искать — но что тут найдёшь?
На кусте ремень да охотничий нож.

3 марта 2018 г.

Капитан

А на левый борт не могу я лечь:

Там, по левому, дал корвет мой течь.

А на правый лёг — и помин готовь —
На волну волной буканьеров кровь.

Паруса мои не грязней души,
Выжил кто, за мной! — в деле хороши.

Обойди шкафут, погляди на нос:
У руля стоит боцман Чёрный Пёс.

Но лихой маршрут предначертан наш:
Только залп и крюк, только абордаж.

Да, неравный бой — кулаком по льду.
Но бежав его, всё на дно пойду.

Океан теперь — мой смертельный кон:
В золотой пыли вижу галеон.

2 марта 2018 г.

Грехопадение

Мог бы я умереть под забором,,

Там, где осенью пахнет земля,
Увлечённый твоим разговором,
Залучённый секретика для.

Мы сначала ходили бы парой,
Улыбаясь, шептались бы всласть,
Мы — в игре, целомудренной, старой.
Мы — Эдема важнейшая часть.

Но и в утренней сцене дворовой
Место было для быстрой, увы,
Соблазнительной, медноголовой,
Телом цвета осота-травы,

Выползающей молниеносно,
Без раздумий сапфирами глаз
Уводящей в бессчётные вёсны,
Из преддверия осени нас.

Я не умер тогда, но отрава
Из добра с добавлением зла,
В сердце слева и в печень мне справа,
Из Эдема навек увела.

1 марта 2018 г.

Перелёты

Омыеши мя, и паче снега убелюся.

(50-й псалом)

В Чили вишня, как зверь, плодоносит —
Чёрных ягод на ветках не счесть.
А у нас тут как бросит, как бросит
Снегом с неба на нижнюю жесть!

Этот мощный развал обожаю,
Амплитуду планеты Земля.
И тайком себе воображаю
Перелёты на бал с корабля.

Погружаюсь в сибирское сено,
Завершив комариный покос,
А уже средиземная пена
Мне щекочет ресницы и нос.

И конечно же, в крымские сосны
Побережьем высоким иду,
Зацелованный в губы и дёсны
Черноморской жарой на ходу.

И обратно к январице крепкой,
Дома — ужин, живительный жар...
Отскрести бы брильянтовой щепкой
Снега катышки с красных шальвар.

27 февраля 2018 г.

Буря и директор

На блошиные рынки пародия —

Подходи, предлагай, выбирай —
На крыльце магазина «Мелодия»
Заклубился виниловый рай.

Что-то около семьдесят пятого.
Холодина — конец ноября.
И меня, дискомана завзятого,
Занесло, как в зефир снегиря.

И накрыла всех нас аномалия —
Буря снежная в ухо и глаз!
В магазинном тепле — пассакалия,
Но туда не пускают же нас.

Друг ко другу прижавшись портфелями
С драгоценным винилом своим,
Мы сражались со всеми метелями,
С ног сбиваемы злом мировым.

В нас вонзался изменчивый вектор,
И в ужасный критический миг
На крыльце седовласый директор
Магазина внезапно возник.

Распахнул он «Мелодии» двери
И воскликнул: «Давайте сюда!
Что мы, право же, лютые звери?»
Я запомнил его навсегда,

Эту в куртке без шапки фигуру,
Воплощение светлых начал.
И внутри уже «Экстра Текстуру»
Я на «Томми» тогда поменял.

23 февраля 2018 г.

Будем

Всё будет, как в большом кино —

Шум ливня, точно шум прибоя.
Давай откроем то окно
В моём июне после боя!

Мы просто будем. Просто быть —
Так удивительно и много!
И помнить можно, и забыть,
Не подводя себе итога.

И жалких звеньев череда
Включает свет Богоявленья,
Надёжно мы дружны тогда
И с самой мелочью творенья.

До грязи тающий сугроб
Цветенье мая начинает.
Какой-нибудь никчёмный клоп
О детстве вдруг напоминает.

Прекрасна пыль, когда в лучах
Пиратским золотом танцует,
А оспы на твоих плечах
Тепло рассветное целует.

22 февраля 2018 г.

Барокко

Известие ясно, и радость безбрежна,

Прекрасен, как в облаке лев, дирижёр —
Одними руками решительно, нежно
Пускает лавину с невидимых гор.

Беру ораторию слухом, и страха
Отряд отступает — манёвр и бросок,
На миг повисает, от полного краха,
Уже неизбежного, на волосок —

И падает в пропасть, звеня и ломаясь,
Оружием в воздухе жарком трещит
Не раня мечом и стрелой не кусаясь
И сына Пелеева выронив щит.

А выше со всей литаврической дури
Гремит оратория — кожа и медь,
А выше, на самой уже верхотуре
Хор мальчиков вдруг принимается петь.

Стараюсь и я, безголосый подросток,
Раз веры и страха мы вышли ломать,
Как стрелки в часах, золотой перекрёсток,
Хоть рот открывая, в слова попадать.

20 февраля 2018 г.

Вниз по реке

На земле без тебя я ни шагу:

Плоть и дух воедино слились.
Без тебя я на реку возлягу,
Чтобы плыть по течению вниз.

Эту реку я знаю с рожденья.
В глубочайших души кладовых
Мне мерцают её отраженья,
Свет излучин и заводь живых.

По её берегам начинают
Всё на свете, что есть во плоти,
И на воду и ветер пускают,
Вот и ты меня плыть отпусти...

Или нет, заклинаний не слушай!
Удержи ещё здесь, удержи,
Жарким шёпотом-лепетом в уши
Под травою тропу укажи.

Так сильны и нежны твои руки —
Крепче снасти на мачты ветвях
Уходящей на запад фелуки,
Догорающей в звёздных огнях.

18 февраля 2018 г.

Дверь

Она же сделана из шёлка,

Неразрушимого причём:
Ни разу быстрая иголка,
Распялив, не плясала в нём.

А все морщинки и узоры —
Работа времени, когда
Вела ночные разговоры
С людьми прекрасная звезда.

И вопрошающий «В чём сила?»
Гвоздём ломался на винте.
И ничего не нужно было
К слиянной в правду красоте.

И темнота не защищала,
Когда безвестный супостат
Ломился к нам, и дверь трещала,
Но не пустила в стены ад.

Она же сделана из шёлка,
Причём того, что червячок
Родит, пока идёт осмолка
И облака под потолок.

16 февраля 2018 г.

Февраль

Почернел под снегом клевер,

В воздухе — кристалл,
Серый гусь летит на север,
От своих отстал.

Мир теперь почти бесплотен,
На излёт зимы
Заготовленных полотен
Чище стали мы.

Всё звенит — в гостиной люстра,
На стекле цветы,
След морозова искусства.
Зазвенишь и ты.

На летающей дощечке
Ангелы сидят:
Тут отжил старик на печке,
С этим — депутат.

Но один особо мрачен,
С ним пришёл конец
Во грехе, лукавым схвачен,
Как велел Творец.

Или было переправы
Знамя высоко?
Кайся, как разбойник правый —
И спасён легко?

Ни словечка, на дощечке
Тишина блестит,
Пушкин наш на Чёрной речке
Выстрелом убит.

14 февраля 2018 г.

Не замечая

По двум огромным зимним склонам,

От кочегарки взяв разбег,
На санки грудью, с тихим звоном,
Я — шестилетний человек!

Будь впереди мороз, а дома —
Ангина, ёлка, новый лёд,
Припав лопатками — знакомо:
От батареи жар идёт.

Ангина — больно и смертельно,
Кошмар приходит задушить,
Но утро тихое постельно
Велит по-царски: «Можешь жить».

И ты живёшь, не замечая,
Кто возле правого плеча
Сидит, слегка ногой качая,
И — ладно, тоже ждёт врача.

14 февраля 2018 г.

Мой ангел

Мой ангел отличается от всех,

Скорей всего, не ангелов и вовсе.
Он молча шепчет: «К высшему готовься,
Покайся, изживи свой тяжкий грех».

И в полном классе школьников он — вот,
Его за чистой партой вижу сразу.
Он нужную в ладонях держит фразу,
Решение мгновенно выдаёт.

За окнами опавшая листва
И воздух дивно холоден и влажен,
А первый снег единственно и важен:
Закружится — и кругом голова.

Он в Небеса падением дорожки
Рисует. Хлопья из дому нам шлют,
Как в сказке Ганс и Гретель хлеба крошки,
Но снежные-то — птицы не клюют!

14 февраля 2018 г.

Fairy Queen

Не говори мне о снотворном,

Оно, туман и тьму творя,
Меня в своём подвале чёрном
Держать не в силах с декабря.

И вдруг — гляжу, глазам не веря,
На свой рассветный циферблат —
Я спал, как сонная тетеря,
Часов одиннадцать подряд.

И нету лучшего лекарства,
Чем так блуждать в ночном лесу,
В тени загадочного царства
Чернику есть и пить росу.

Войти в волшебное круженье,
Вняв зову невесомых сил....
И вдруг — хлопок и пробужденье.
И всё, что было, позабыл.

Облит дождём, одежда — в клочья,
И знаки странные на ней...
Наверняка сегодня ночью
Я встретил королеву фей.

12 февраля 2018 г.

Ривенделл

Для здесь живущих тёплое обычно.

Убежище эльфийских королей
Не ждёт весны, творожно и кулично
Веками пробуждаясь утром в ней.

И вся земля, что есть подземной мочи,
С полуночи, когда тут снежный ад,
Становится до двух волшебной ночи
Как в кулачке младенца шоколад

Иль яблочный, с корицей, щедро сдобный
Пирог, когда успели-завели?
И в гавань с неба, лебедеподобны,
Нисходят на рассвете корабли.

Что ни восход, весенняя прохлада,
Спасенья бриз надует паруса...
И вечности безбрежная рулада
Сулит за морем жизнь и чудеса.

И вроде бы ни тени в песне фальши,
Тем более, ни ноты тьмы и лжи...
Но лучше ты от берега подальше
И нынешний ночлег мне покажи.

11 февраля 2018 г.

Не соблюдающий субботу

Я доберусь сегодня до песка,

И протрубят победные фанфары.
Да будет безболезненно легка
У Ваксмана в ладонях тень гитары!

Да будет всё в обмен на ничего!
На то и Средиземное тут море.
Вдоль берега пройти — не баловство,
А тоже испытание опоре.

Надежда, ты со мной. Дыши, живи.
Я изучил твои на солнце танцы.
В них столько вьётся жизни и любви,
Что мы уже нигде не иностранцы.

Откуда бы уверенность взялась,
Будь я окутан рубищем унылым?
Нет, главное теперь — освоить связь
Воздушного пути с путём бескрылым.

Я в белом буду, Лара, будь со мной.
Вдоль берега, неспешным, осторожным.
Распутаем казавшееся сложным,
Не помня о пустыне ледяной.

10 февраля 2018 г.

Учебные сны

Все сновидения полны искусственного света.

Всегда октябрь и первый снег за пепельным окном.
Табачной горечью налит дух университета,
И Лойфман мучает поток премудрым бубнежом.

И сквозь начальный полумрак пробраться — вот задача!
Мы все марксисты — это да, но смерти всё равно:
Стоит лопатками к стене и ничего не знача...
А значить, братцы, здесь у нас надёжно всё должно!

И длится бесконечный спор... А нет, не бесконечный.
Конец ему кладёт стакан креплёного вина.
И смерть. Конечно же. И смерть прими, ездок беспечный,
Едва забрезжит утро, что б ни значила она.

А впрочем, нет, постой-постой! Ни денег, ни товару.
Давай сегодня отдохнём от пьяной болтовни.
Мы лучше к Когану с тобой на третью сходим пару.
Во сне не гаснут фонарей прохладные огни.

9 февраля 2018 г.

Особый день

Всегда мечтал проснуться в День

Особый – Спецгашения,
Где гасят не огонь, а тень
Любви и утешения!

Кто с чем. Тут сцепка, это блок,
И целыми листовками...
И вот – поёт нам потолок:
– Сначала с беззубцовками!

Должно быть, почта в этот миг,

Вся солнцем осургучена,
Замрёт, где чистых марок стык
И штемпеля могучего –

И выдохнет, и вновь живёт

Работою обычною:
То бандеролям нужен счёт,
То перепиской личною

Нельзя беспечно пренебречь –

А ну конверт завалится
И пропадёт, как ветка в печь,
Письмо в Свердловск из Талицы.

И вдруг опять, глядите – где

(Не с ночи ли? Не с ночи ли?)
Стоит в очках и бороде
Филателистов очередь,

Почтовой девушки рука,

Светясь, на миг вздымается
И на конверт, как в облака
Гром божий, опускается.

И после почему-то ждёт,

Растрёпанная, гневная...
Когда же до меня дойдёт
Возможность однодневная

И тонко врежутся в листок

Богатства с клеем плоского
На веки вечные «Восток»
И профиль Циолковского?

7 февраля 2018 г.

Хранители

Как байкер на залитом солнцем хайвэе –

Застыл в развороте, умчится вот-вот –
Мой телохранитель заката левее,
Позируя, птичку из фотика ждёт.

Я вижу, я вижу и не налюбуюсь
На чёрно-оранжевый модный комбез
И шлем ему в тон, и с улыбкой тушуюсь
На жаркой обочине столбиков без.

Мой телохранитель горяч и во вьюгу,
Как лета в разгаре нагретый мотор,
– Куда ты? На север иль к злачному югу
Вдруг засобирался с запамятных пор?

Неужто оставишь меня на съеденье,
Хотя и в раздольной – пустынной глуши?
И слышу я звонкое в то же мгновенье:
– С тобой остаётся Хранитель души.

6 февраля 2018 г.

Филателия

В домах напротив, физик, профессура,

Как персонаж советского кино,
Двоюродный и добрый дядя Юра
Был и филателистом заодно.

Пока на дивном кожаном диване
Склонялся над альбомов чередой,
С лимоном чай в профессорском стакане
Мне разводили сахарной водой.

Но зависти уколы было нечем,
Богатство это созерцая, крыть.
И до сих пор я тот волшебный вечер
Ни позабыть не в силах, ни избыть.

Ряды массивных кляссеров на полках
Во имя совершенной полноты.
О, целлофан в его картонных щёлках!
О, Спорт! О, Космос! Живопись! Цветы!

Нет, не цветы, цветы — предмет для спора,
А где царит бесспорный каталог,
Растения венчает слово «флора»,
Плюс «фауна» — и жизни всей итог.

В собрании таком нельзя обратно:
Альбом к альбому — как девятый вал.
А мой — «Храни все марки аккуратно» —
Все двадцать штук? — мне прадед подписал.

Не сохранил... И умер дядя Юра,
И всё – как под бетон – давным-давно:
Дома напротив, марки, профессура,
С лимоном чай, советское кино...

6 февраля 2018 г.

Из тишины

Из тишины ночного

Проснутся свистуны,
И, точно свет и слово
Им в голову даны,
Свои раскинут трели
От гор до лисьих нор
И вовсе не без цели
Длят птичий разговор.

Конечно, слушать можно
Их пенье и во сне –
Настолько осторожно
И верно тишине.
Так бережно и нежно
Оно уходит в слух,
В то поле белоснежно,
Где лёг в сугробы пух,
Что лёжа бы и въехал
С рассветом в Райский сад...
Но – встану, мне не к спеху,
И зелен виноград.

5 февраля 2018 г.

Выходное

Воскресенье, восемь – десять.

Вновь на стёклах лёд.
Духом, что ли, тело взвесить?
Сколько наберёт?

Воскресенье – между прочим?
Между чем и чем?
Плохо быть чернорабочим
Чертежей и схем.

Кинет синьку на пол в стружку
Старший мастер. Зверь!
Выходной! Бери на мушку
Выходную дверь.

Рассчитайте. Где зарплата?
Я иду в рассвет
Вдоль холодного проката,
Конца-края нет.

Умереть всерьёз готовый,
Продолжаю жить.
Воскресенье, град портовый.
Смерти нечем крыть.

4 февраля 2018 г.

Курорт

Субтропических сосен ряды, 

Полдень мягче в тени перехода.
Хорошо от беды-лебеды
Укрывает курорт «Несвобода»! 

По часам происходит игра
В излечение неизлечимых.
Я молчу, говорит медсестра
В белоснежных своих обратимых.

И везут на коляске меня,
С панацеей, запущенной в вену,
Над морским испарением дня,
В пелену медицинскому плену.

Скажут, надо, и я потерплю.
Или вот: «Никуда вам не надо».
И, кивнув, вон к тому кораблю
Прилеплю виноградины взгляда.

Обольют ледяной из ведра —
Тоже славно! Не страшно на юге.
Или на ухо тихо: «Пора» —
И замрёшь в намелованном круге.

4 февраля 2018 г.

Космос-казино

В легендарно кошмарное время —

Пальцев кончики стали на дно —
Хорошо хоть, мы не были с теми,
Кому Космос служил казино.

Хорошо, что нам денег не дали.
Мы бы взяли и сняли кино.
Всех убили, пока мы летали...
Марс, Юпитер... Не всё ли равно!

Хорошо, что, друг в друга стреляя,
Не попали в красавчиков-нас!
А могли бы? Легко, дорогая.
И в Луну из базуки, и в глаз.

Мы же, кажется, были готовы,
Лишь бы выбраться из нищеты,
И туда, где паркуются совы,
В вестибюли лакейской мечты,

И за штору советской границы —
Где железо? Всё вынесли прочь —
Чтоб с родными наесться-напиться
Хоть бы вот в Новогоднюю ночь!

4 февраля 2018 г.

Валторны

Бранденбургские валторны

Сквозь вокзальный гром и звон
Век по-зимнему проворны
Ветру горному вдогон.

Год за годом – и не тают,
Прирастают их снопы,
Над Италией летают,
В белом золоте крупы,

Топят Францию в закате
С неразменным торжеством,
На соборной кровли скате
Чуть дрожа в огне живом.

И в Германию конечно
По громадному кольцу
Возвращаются кромешно,
Точно блудный сын к Отцу

Иль понурых гончих свора –
Не поймали никого –

В тишину, для разговора,
В ноты Баха своего.

3 февраля 2018 г.

Субботняя

Новозаветная суббота

До всепрощенья хороша.
Присядь, окончена работа.
Остынь, мятежная душа.

Освободи глаза и руки.
Ничто в субботу не горит.
Что днём до сумеречной скуки,
Всё отложить она велит.

В окно гляди, в январь фонарный,
Где хоть в пол-пятого утра
Витает сахарный, сухарный
Снежок и Марфина сестра

Не о еде, не об итоге
Недели в масле и тепле –
Хлопочет – верую – о Боге,
Пока Он с нами на земле.

3 февраля 2018 г.

Велик

«Спутника» не купили –

Дефицит, говорят.
Велосипед «Украина».
Я и такому рад –

С сумочкой и насосом,
Белому с голубым.
Славно на среброосом
Будет на нём и с ним!

Тяжеловат, конечно,
Но на без грязи путь
Можно его облегчить –
Сумочку отстегнуть,

Без фонаря с динамкой,
Крылья свинтить, и вниз,
Из велопешки дамкой
Вниз по шоссе нестись.

Ветер в лицо как дунет,
Врежется на ходу...
Тёплый зефир июня,
Так что не упаду.

3 февраля 2018 г.

Взять тишину

Взять бы ту тишину, новогоднюю, мёртвого часа

В детском садике рисовом, только гуашь по стеклу...
Запрокинут на спину, как мышка – ровней ватерпаса.
Стрелки круглых часов не спеша догоняют стрелу.

Я один и не сплю, почему-то лежащий у входа,
В Дед-Мороза не верю? За это? А может, за то,
Что больным притворялся за завтраком? Хлорка и сода
За железной «лентяйкой» всю жизнь размывают в ничто.

Мой герой – Аристоник, бредущий по первому снегу.
Он – из тоненькой книжки о яростном бунте рабов.
Снег – реальный, большой, как дорога из рабства побегу,
Хоть на лыжах, хоть так – в лихорадочном стуке зубов.

Обойтись без подарка, на утренник взять – не явиться,
Не читать им стишка и про ёлочку тоже не петь.
Убежать! Может, даже на маленькой глиняной птице,
Если птица сумеет навстречь снегопаду взлететь.

2 февраля 2018 г.

В заброшенной больнице

В заброшенной больнице клубились тени предков...

(Алексей Жгирь)

В заброшенной больнице –

особенная пыль,
В ней не полынь клубится,

не городской ковыль.
Как полумраком в шприце,

та пыль разведена,
И в каждой половице –

бетон глухого дна.

Заброшена больница

в стояние руин,
И шепоток – «Сестрица» –

мерещится один
Из бывших помещений,

и тишина ползёт
С оставшихся ступеней

в обрушенный пролёт.

Сто лет назад входили

мы где-то здесь с отцом,
Родного навестили

с гостинцем и винцом...
Не папиного ль брата?

Он смолоду болел.
Да вон его палата!

Где пыль бела, как мел...

Как солнце не погасло!

Всё тот же тёплый свет,
Теперь стоит напрасно,

что и назад сто лет.
И пляшет в туго свитых

божественных снопах
Пылинок ядовитых

химический сумах.

Как лето наступает

в зелёный свой черёд?
С какого снег скрывает

разрухи тихий ход?
И для чего таится

здесь с осени весна,
Когда мертва больница

и в пыль погружена?

1 февраля 2018 г.

Мольба о колыбельной

Нет, ночами люто не тоскую,

Но Морфей забыл меня, загнул...

Спой мне колыбельную такую,

Чтобы я немедленно уснул.

Рухнул на пол, теменем на место,

Две лопатки к плоскости земли.

Спой мне так, влюблённая невеста,

Чтобы до рассвета не могли

Ни поднять, ни взять, ни подытожить,

Ни на Страшном с ангелом судить –

Только глубочайшей дрёмой множить

Те миры, где жить ещё и жить.

Голос твой не будь, как ветка, ломок.

Будь ключом святого серебра,

Чтоб ходы сновидческих потёмок

Отворить мне песней до утра.

Спой мне! Веки смежив, возликую,

Точно шмель, решителен и мал.

Спой мне колыбельную такую,

Чтоб никто меня не узнавал.

31 января 2018 г.

Монастырское

Аз исповедался, кончено, не было, не был!

В новом жилище – обои работы ручной.
Мы – в Билимбай и закупим там свежего хлеба,
Ох, на хмелю, да на каждого не по одной!

Ты обольёшь меня сразу же ковшиком пресни,
Холод мгновенный вечерним согреет теплом.
Вечером негры споют нам охотничьи песни,
В жаре печном потрясая копьём и щитом.

Прочь из меня, носороги и прочие злыдни!
Станем молиться Заступнице в сорок свечей.
Вечная жизнь нам наверно откроется в три дни.
Вечность не ведает чисел и долгих речей.

На монастырской провизии в три дни волшебно
Я наберу настоящий невидимый вес.
Здесь и капуста пустая воскресно целебна,
И в небеса весь сосново повытянут лес.

В три дни поднимемся в самую главную гору.
Озеро снизу блеснёт – в малахите слюда.
Зимняя въедет в осеннюю светлую пору,
Там и надеюсь – не бойся – уже навсегда.

31 января 2018 г.

О Чаше

В нелёгком ненасытном этом мире 

Как хорошо, что длинен наш январь!
Особенно, когда Ту-104,
Не глядя на початый календарь,
Я склеиваю. Сливочного цвета.
Тепло – до замерзания стекла
В гостиной. А смертельный холод – где-то,
По стрелке самолётного крыла
Или вон там, куда глядит Спаситель
У прадеда из красного угла,
Моля о Чаше... Нет же, погодите!
Не холода там полюс, а тепла!

Иначе как невидимые нити
Сумели бы сквозь плотное пройти?
Сквозь дерево, картон, сухую дранку
С усталой известью дрянного потолка,
Сквозь этажи, чердак и черепицу,
Под снегопадом через пелену
Туманных туч, бессчётные кристаллы,
Ни разу не живую синеву
И солнца свет, который там не греет…
Чтоб в комнате январской быть Любви.

30 января 2018 г.

Чужая школа

Совсем в другую сторону по листопаду лет, 

Кивну седому ворону, прижму к груди букет.
Пчела-венгерка в голосе, а не наоборот,
Сидит на гладиолусе и Моцарта поёт.

Так не было, и набело совсем не вдоль реки
От сентября до табеля брели ученики.
И я учён был чтению задолго до труда,
Не ведая, к мучению, багрового стыда.

Не этих лестниц вылеты стояли предо мной,
А зимним утром в силе ты, фасад был ледяной,
Но золотыми дугами чудесно озарён.
Там справился с недугами, а тут был поражён

И слёг с температурою в средине декабря,
Учительницей-дурою почём заучен зря.
И если бы не ёлка тридцатого числа,
Так швейная иголка, и та б меня спасла.

Сквозь мишуру блестяшую и хрупкие шары –
Свела бы в настоящую из липовой игры,

В июльскую, медовую под водопада шум,

И плоть дала бы новую, а во плоти – и ум.

Из бреда подорожного – в прозрачное житьё,
Из облака острожного – в творожное, своё.
За серой трясогузкою – как ниточки, следы –

Прошёл бы тропкой узкою в просторные сады

И сделался бы отроду, не этот, а иной –

В рубахе белой, под руку с ожившею роднёй.

29 января 2018 г.

Рина

Рина в «Бэйт Реувен». 

Она потеряла память.
Говорят, навсегда, никогда…
Значит, и между нами
Нету уже ни следа –
Может быть, только вода
Мёртвого моря,
Эссенция горя –
Целебная пустота.
И опять
бессмысленно вопрошать,
Утопая в слезами залитом взоре:
– Помнишь, Рина, о том разговоре,
Которого в самом конце
Как ты просила, я стал пред тобой на колени
И от имени всех православных прощенья
Испросил у евреев в твоём лице?
И ты нам прощенье дала.
....................
Не помнит. Такие дела.

28 января 2018 г.

Новый поход на север

Новый поход на север,

мне всё равно не уснуть.
Кто это? Белый Клевер
лает и чертит путь.
Есть у меня и лыжи,
смазаны – пятьдесят
Ниже нуля, и ниже –
в кровь мою лёд и яд.
Ненцы вручили парку,
выучив говорить.
Зябко, зато не жарко:
В ней же позёмки прыть!
Чукча добавил песню
в грудь под ненецкий мех,
Жилами залатал мне
хант полыньи прорех.
Вижу вдали медведя,
страшного, как в кино:
Быстро следит к победе,
чтобы нырнуть на дно.
Будут костёр и миска,
чтобы варить и жрать.
Думаешь, полюс близко?
Где разложить кровать?
Ладно, пора прощаться.
База, приём, земля!
Не унывайте, братцы.
Не подведу вас я.
Или воткну авансом
в нужное алый стяг,
Или умру, как Нансен.
Ну, или как-то так.

28 января 2018 г.

Седьмой этаж

Седьмой этаж, Металлургов, Тула.

От пота блестит спина.

Нож под кору – и отковырнуло:

Белая плоть видна.

Отец, похожий на папуаса, –

На балконе, с зеленью при корнях.

Время — около первого часа.

«Сними-ка, зря ты в часах».

А теперь мы, в физике два идиота,

Просверлим одну из разомкнутых сфер.

Алмазом, светом, потерей счёта,

Смертью СССР.

«Крепче держи, а то вибрирует!»

«Папа, ты — папуас!»

Осколок стремительно левитирует.

Хорошо, что рука – не глаз.

Потому что музыка сфер рванула,

Я от боли упал без сознания

И очнулся, когда мне в лицо подула

Безотцовщина мироздания.

28 января 2018 г.

Барбос

Недостаточно светло, что неплохо вроде.

Ну, конечно хорошо! Легче же глазам!
Шесть утра. И по такой, как теперь, погоде
Обе стрелки на часах бьют по тормозам.

В тёплом шёпоте — «Постой, полежим, попишем» —
Слышу утренних цветов белый звездопад,
Нет, он даже не шуршит по железным крышам,
Он невидимый почти. Призрак, говорят.

А внизу на золотом с ночи тротуаре
Платьев свадебных идёт жемчуг-череда.
Ах, вот это лучше всех! Видно, был в ударе
Тот портной, кому оно стоило труда!

Где мой славный пёс Барбос в кожанке и шлеме?
Он в минувшем декабре вёл мой самолёт.
Он отважен, он пилот, он в небесной теме,
Но про платьев красоту тоже всё поймёт.

26 января 2018 г.

Огнеупорный

Вот день наступает – не белый, а чёрный,

Пускай снегопад о своём говорит.
Наверно, наверно я огнеупорный.
Держал как-то руку в огне – не горит.

И в качестве щедрого, что ли, аванса
Дано мне не перстью, а горстью, сполна –
Огня и воды нулевого баланса,
Того, что решают прибой и луна.

В таком уравнении, в точном развесе
Кто держит меня, не давая сгореть,
Как сталь из Дамаска на прочном эфесе:
«Ещё посмотреть на тебя, посмотреть…»

Как сталь?! Да куда там! Помилуй мя, Боже!
Держи мою душу и плотную часть,
Как хлеб на печи и пшено на рогоже,
Не дай только в подпол мукою упасть.

26 января 2018 г.

Игры с тишиной

– Тихий, вникший в тишину, тишину впитавший,

Ниже розовой травы, что под снегом спит,
Утомлённый шумом, от голосов уставший,
Уронивший в тишину лепестков прикид,
Никому с недавних пор в мире не желанный,
Да и то, куда ему с земляным лицом!
Он тишайший, хоть живой и благоуханный,
Покажу тебе, он там, под моим крыльцом.

– Нет, не надо, я боюсь. Там же тля и плесень.
Под крыльцом твоим живут злые существа.
Может, наш с тобою мир им и интересен,
Только легче оттого нам с тобой едва.

– Хорошо, тогда пойдём в поле за дорогой,
Где колосьями шумят стебли на ветру.
Обещай не быть со мной строгой недотрогой,
И в другую с тишиной мы войдём игру.
Переполнит солнце нас, хлынет дождь стеною,
Разгоняя колесом жизни круг земной…

– Вот зачем ты длинный нож прячешь за спиною.
Вот как хочешь ты сыграть с мирной тишиной!

25 января 2018 г.