Взять бы ту тишину, новогоднюю, мёртвого
часа
В детском садике рисовом, только
гуашь по стеклу...
Запрокинут на спину, как мышка – ровней ватерпаса.
Стрелки круглых часов не спеша догоняют стрелу.
Запрокинут на спину, как мышка – ровней ватерпаса.
Стрелки круглых часов не спеша догоняют стрелу.
Я один и не сплю, почему-то лежащий
у входа,
В Дед-Мороза не верю? За это? А может, за то,
Что больным притворялся за завтраком? Хлорка и сода
За железной «лентяйкой» всю жизнь размывают в ничто.
В Дед-Мороза не верю? За это? А может, за то,
Что больным притворялся за завтраком? Хлорка и сода
За железной «лентяйкой» всю жизнь размывают в ничто.
Мой герой – Аристоник, бредущий
по первому снегу.
Он – из тоненькой книжки о яростном бунте рабов.
Снег – реальный, большой, как дорога из рабства побегу,
Хоть на лыжах, хоть так – в лихорадочном стуке зубов.
Он – из тоненькой книжки о яростном бунте рабов.
Снег – реальный, большой, как дорога из рабства побегу,
Хоть на лыжах, хоть так – в лихорадочном стуке зубов.
Обойтись без подарка, на утренник
взять – не явиться,
Не читать им стишка и про ёлочку тоже не петь.
Убежать! Может, даже на маленькой глиняной птице,
Если птица сумеет навстречь снегопаду взлететь.
Не читать им стишка и про ёлочку тоже не петь.
Убежать! Может, даже на маленькой глиняной птице,
Если птица сумеет навстречь снегопаду взлететь.
2 февраля 2018 г.
Комментариев нет:
Отправить комментарий